Ганди

Анархисты, феминистки, СПИД, теракты, нацмены

Давно у меня не было рубрики про антифашистов, но они живы, хотя и не совсем здравствуют.
(Курсивом история, комментарии мои - cmpax-u-pagocmb)

- Я, Ясна Исхаки, и ещё три девушки – Анна Топчилова, Женя из Новосибирска (marycary1312 в Instagram) и анонимная девушка Арина - решили рассказать о нашем опыте отношений с узником по делу «Сети», Арманом Сагынбаевым. В октябре 2017 года задержали нескольких ребят из анархического движа за якобы подготовку к терактам, в том числе и Армана, хотя, как я узнала позже, от движа он тогда уже был отписан.
(партбилет забрали?)
- На 8 марта я отправила ему бланки пустых открыток, мол, подпиши и отправь своим подругам. Он ответил: спасибо, но открытки мне не нужны – женщины мне не пишут. Хотя ладно, отправлю маме и бабушке. Я была поражена, ведь я нахожусь в сообществе поддержки политзеков и я знаю, как много женщин пишут заключенным. Неужели ему пишу я одна? Я почувствовала на себе огромную ответственность за эту переписку, и в то же время волну сочувствия к Арману. Грешным делом, я даже заподозрила расизм: вдруг ему не пишут, потому что он азиат (его отец - этнический казах)? Мне захотелось помогать ему всеми силами.
...Возвращается муж из командировки, а его жена с расизмом борется.


Арман

- Я захотела помогать ему всё больше, оформила ему подписку на журнал, прислала несколько книг. Но Арман на это ответил мне очень эмоциональным письмом, написал, что «его сердце пронзила стрела Амура». ...я в нем видела ту поддержку, в которой всегда нуждалась. Поэтому когда он написал, что хочет видеть меня в Пензе, я ответила, что приеду. Я жила у адвоката Армана (квартиру, которую для него снимала мама Армана). Почти сразу суд мне отказал в свидании с Арманом, и тогда адвокат мне впервые сказал: «Чтобы увидеться с Арманом, ты должна выйти за него замуж». Я была шокирована: как замуж, когда я уже замужем, у меня хорошая семья, ребенок, планы на будущее.
Как мы увидим дальше, это незначительные мелочи.

- Адвокат мне ответил, что я сама себе придумала ограничения. Адвокат писал мне про моего мужа, что он не настоящий мужчина и всякие такие вещи.
В этом месте возникла мысль, что этот адвокат-сутенёр тоже чурка. Забиваю в поиск: и точно, некто Тимур Мифтахутдинов.


адвокат

- Тебе Арман тогда уже предложил брак?
- Нет! Меня это и удивило. Почему меня адвокат каждый день уговаривает на брак с Арманом, в то время как Арман мне не делал никакого предложения?
- Тебе было легко отказать Арману в замужестве?
- Нет, очень трудно. Я очень много думала. Я спрашивала себя, как я могу отказать человеку, политическому заключенному, которому так тяжело. Я понимала, что я разрушу свою семью. Но я думала, может быть, я должна принести себя в жертву, ведь Арману тяжелее, он в тюрьме, а мы все – на свободе.

Самое забавное, что у них политическая платформа ровно на такой же логике основана.

- Перед тем, как принимать такое серьезное решение о браке, я решила спросить о том, какой всё-таки Арман человек, у тех, кто его знал на воле. То есть у своих подруг-анархисток. Первое, что мне написала моя подруга, это вопрос: Знаю ли я, что у него ВИЧ? Если я знаю, то это ок, это не страшно. Но я не знала. Тогда она написала, что Арман инфицировал несколько женщин ВИЧ. Арман мне прямо ответил, что говорить о своей болезни он не будет. Адвоката я тоже спросила, ну тот, конечно, ответил, что это адвокатская тайна, такое он не может мне сказать. Сейчас мне кажется очень странным, что при этом адвокат мне объяснял, как женщине полезен секс без презерватива, потому что ей нужно принимать мужскую сперму. Он говорил это не прямо про меня и Армана, а скорее просто объяснял мне, как правильно заниматься сексом.
Интересные они там разговоры вели на квартире с адвокатом.

- Я, конечно же, не стала настаивать на своих вопросах об этой «серьезной болезни», о которой никто не говорит вслух. Я подумала, что у Армана какая-то болезнь, которую он стыдится, например, у него стоит калоприёмник.
10 лет прошло, но ассоциация антифашист-калоприемник неизменна.

- Я знаю о десяти жертвах (не все они стали ВИЧ-положительны после незащищенного секса с Арманом). Сама я общалась с шестью девушками, в том числе с тремя ВИЧ-положительными девушками. Только три девушки решились рассказать о том, что случилось, ну и я. Я узнала от его жертв, что они планировали коллективный иск, но не смогли его подать. У нас нет системы анонимности для жертвы, которую инфицировали, а ВИЧ статус до сих пор является стигмой. Поэтому первыми жертвами судебного процесса стали бы они сами, эти девушки.
С таким уровнем этики ожидать от них пожизненого воздержания я бы не стал.

- Арман любил говорить, что его мама веганка. Любил рассказывать, как ему удалось её убедить стать веганкой. А на самом деле она чемпионка Новосибирска по рыбалке. Я всё время думаю об этом. Что ни Арман, ни его мама не веганы. И это мне разрывает мозг. Ведь именно из-за веганства я изначально начала поддерживать Армана.
Главный удар: Арман не веган.

Источник
Ганди

Нередкий вопрос: "Если младенцы безгрешны, почему не забирать в рай всех людей в этом возрасте?"

В формуле чувствуется советская закалка, есть в ней что-то от "перевыполним план по праведникам".

Ну вот смотрите: перед вами стоит задача выбрать хороших людей в Царствие Небесное, и вы можете организовать вселенную под эту задачу по любому сценарию.

Вариант 1: Вложить людям в голову хорошую программу, окружить их добрыми зверьми и полезными растениями. Этот вариант назовём "кукольный театр с роботами". С таким же успехом вы можете камни собрать и послать их в рай, они же не делали ничего плохого.

Вариант 2: Ходить за людьми как добрая бабушка, вытирать им нос, воспитывать, ставить в угол. Баловников в рай не брать, послушных внучков забрать. Назовём вариант "детский сад". Как нетрудно догадаться, Богом для этого быть не обязательно. Достаточно быть бабушкой.

Вариант 3: Отпустить людей в свободное плавание (уже серьёзный шаг, переход с детского на взрослый уровень, взрослые же самостоятельны), но дать им понятные ориентиры (табу): чти субботу, не воруй, не ешь мясного с молочным, етс. Почему именно такие - есть конечно объяснения, но даже если бы их не было, соблюдать их придётся строго и неукоснительно. Иначе никакого рая. Назовём этот вариант "ритуальным". Периодически вы являетесь к людям во всём своём могуществе, чтобы подкрепить заповеди авторитетом (иначе же не будут соблюдать). Молнией там их шибаете, кусты поджигаете, насылаете чумных крыс.

И, наконец, вариант 4: Люди в свободном плавании, но никаких чётких заповедей нет. Есть притчи, которые объясняют добро и зло казуистически, то есть на конкретных примерах (а в жизни-то ситуаций может быть несчётное множество). Притчи озвучивает с виду обычный человек, один из многих миллиардов. Задача стремящихся к добру 1. Выделить именно этого человека из многих пророков, вождей, кудесников и живых богов. 2. Понять, что он озвучивает фундаментальные нравственные законы нашего мироздания. 3. Сохранить его слова и память о нём (его убьют вскоре после начала его известности). 4. Жертвуя собственными жизнями, добиться для его учения признания и известности. 5. И, наконец, построить общество, которое будет максимально следовать пути добра, будет преумножать добро и распространять его.
Да, чтобы повысить уровень сложности вы запускаете в мир дьявола, который получает непосредственный доступ к душе, и будет расставлять ловушки на каждом шагу, сбивать людей с истинного пути ложью, страхом, прямым насилием и соблазнами. Поэтому пункт 5 придётся достигать много раз (дьявол ведь не спит, он работает со всеми).

Ну и как, с людьми из какого варианта Вселенной вам было бы интереснее встретиться в Царствии Небесном? Кто был бы ближе вам по сущности (а ваша сущность по вводным условиям превосходит любого из творений)?
Говоря языком компьютерных игр, здесь варианты от autoplay до чемпионов высшей квалификации, закалённых во всех возможных испытаниях (сравнение кривое, но зато понятное)?

UPD 05/12/2019
Кстати, очень странно, что люди обсуждают этическую религию (придающую значение исключительно отношениям между людьми), но при этом рассуждают о справедливости исключительно в индивидуальном смысле (получается своего рода соревнование между индивидами, перед которым они спорят о равенстве стартовых условий).
Возникает вопрос: а причём тут тогда любовь к ближнему, и прочие механизмы создания доброго коллектива?
На мой взгляд, христианство подразумевает справедливость на коллективном уровне (не слишком счастливый человек в благополучном и хорошем обществе будет ощущать себя лучше, чем счастливчик в неблагополучном).
Ганди

Античные статуи

Любопытную гипотезу относительно античного греческого чуда нашла в блоге скульптора Найджела Констама (Nigel Konstam): он считает, что античные статуи являлись слепками с живых людей, поскольку иначе невозможно объяснить столь быстрый переход от изготовления статичных статуй египетского типа к совершенному реалистическому искусству передачи движения, который происходит в промежутке от 500 до 450 года до н.э.

http://youtu.be/7fe6PL7yTck
Ганди

Светлая кожа древнее тёмной

В ДНК африканцев обнаружились геномные варианты, связанные и с тёмной, и со светлой кожей, и генетики считают, что и те, и другие появились задолго до миграции Homo sapiens в Евразию. Во многих случаях вариант, ответственный за светлый тон кожи, оказывался старше варианта, который делает кожу тёмной. Возможно, варианты, делающие кожу светлой, были даже ранние члены трибы гоминини, Homo erectus, жившие задолго до появления первых людей.
Источник

Просто (светлые) сапиенсы возвращались в Африку и "колонизировали" этот континент так же, как и все остальные.

В геноме человека восемь участков особенно связаны с уровнем пигментации кожи. Семь более бледных вариантов кожи появились по крайней мере 270 тыс. лет назад. Четыре из них возникли более 900 тыс. лет назад.
Вики

Задолго до появления каких-либо сапиенсов.
Ганди

Возражения сторонникам гей-браков:

1. Возможность навещать в больнице, тюрьме, или оперировать финансовыми активами решаются доверенностями.
2. Мужчина и женщина вступали бы вы в брак, даже если бы он не давал финансовых и прочих возможностей. Для них брак является самоцелью.
3. В чужой стране ворох доверенностей может быть малопонятным местным чиновникам. Но и штамп о гей-браке там не вызовет понимания (если страна их не признаёт).
Ганди

К вопросу об умении французов воевать

11-14 июня 1940 года. В этой битве Французский кавалерийский корпус имел в общей сложности 520 танков (по иным данным - 600).
Немецкий 16 корпус Гёпнера имел 618 танков (по иным данным - 674). В атаке 13 июня на фронте около 12 километров он сконцентрировал 560 из них. При этом немцы имели двукратный перевес в противотанковой артиллерии. 12 июня 85 мессершмиттов совершили 340 боевых вылетов, отдав 4 своих истребителя за 26 сбитых самолетов союзников. Немецкая зенитная артиллерия сбила еще еще 25. Немцы потеряли 164 танка, французы — 104. Союзники отошли.

И для сравнения танковое сражение под Дубно — Луцком — Ровно 23-30 июня 1941 года. РККА — 2803 танка (уцелело примерно 150), вермахт — порядка 800 танков (уничтожено 168).

Источник Статья на Вики
Ганди

Как царь-старообрядец Пётр Алексеевич с большевиками воевал

Урень – ныне город Нижегородской области, а до революции – старообрядческое село безпоповского согласия.



Храм на фото никонианский, построен в 1829 году для обращения уренчан в истинную веру. Обратить не удалось, но с настоятелем, отцом Евтихием, жили в мире и согласии. А заместо попов были у уренчан начетные старцы.


Ревком

На Прощеное Воскресенье 1918 года прибыли в село неведомые люди. Прикатили на четырех подводах и прямо к поповскому дому. А провел их сквозь чащу и сугробы, февральскими метелями нанесенные, свой, Фролка Гунявый, его давно уже не видали в Уренях. Начал он свои художества еще в отрочестве по мелочам – холсты с токов потягивал, а как в возраст вошел, с цыганами снюхался и конями промышлять стал. Водили его за это по селу в волчьей шкуре и били крепко. Грозились по обычаю кишки на кол вымотать. Только не помогла наука: отлежался в своей подклети Фролка и через несколько недель у первого уренского богатея Силаева купленного заводского жеребца увел; три катеринки дал Силаев за жеребца – шутка ли! В Урени после этого дела Фролка не вернулся, а, переметнувшись к московским церковникам, через благочинного себе паспорт выправил и был таков.

Сразу Фролку и не признали: шуба на нем городская, оленьим мехом крытая, а под нею – пиджак мягкой кожи и на голове треух с алой звездой. Прикурил Фролка от лампады в красном углу и велел попу звонить в колокола, собирать народ.
Фролка велел на площадь большой попов стол вынести, а на него другой, поменьше, поставить.
– Это, – говорит, – трибуна будет, а без нее теперь невозможно.
Под трибуну распряженные сани поставили, а на них невиданную машину на треноге с колесиком.
– Это у нас главный оратор, – посмеивался Фролка, – по шестьсот слов в минуту выговаривает. А имя ему – товарищ пулемет.
Фролка пулемет к первой от края избе подкатывает, в воротах ставит, а сам с леворвертом к хозяину:
– Давай ключи от амбара! Духом!
Не прошло и часу, как все закрома очистили, куренку и тому клюнуть нечего. Зерно в мешки ссыпали и на сани сложили.
А когда до Силаева дошел, – все зерно дочиста выбрал и закромины велел веником обмести; в избу зашел, у баб муку забрал и по ветру ее пустил, а опару на пол вывалил.
– Будет, чорт, жеребца своего помнить!
Теперь с учреждением ревкома в Уренях по весь день дым коромыслом идет. Выбирает Фролка излишки и обоз за обозом в город гонит. Торопится. Знает бес, что санного пути не более, как на месяц, осталось. Зерно обобрал – за скотину принялся. Тоже, говорит, продналог со всего он идет, отпустят морозы и картошку повезем.
Ночью Фролкины солдаты Силаева да еще пятерых богатеев тысячников из домов забрали и в правлении под крепким караулом держат.

Вечером солдаты по избам ходят и народ в правление сгоняют; там тот же Фролка или дружок его Ерошкин про коммуну и товарища Ленина рассказывают. Про землю тоже рассказывал: от господ ее отобрать и между крестьянами поделить. Только уренчанам это неинтересно было: село спокон веков государственное, и господ в нем не водилось. Земли и леса хватало. Кроме того, вокруг на многие версты казенные леса шли. Коси траву на полянах, грибы сбирай, хворост, бурелом, скотину паси – никто слова тебе не скажет, разве от своей добродетели объездчику Митричу к празднику кто гривенничек подарит и то из уважения. Но кое кто на сладкие Фролкины речи подался и к нему потаенно в попову горницу ходить стал. Особливо те, кто на водочку слаб был. С ними Фрол особые разговоры вел.
– Комбед, – говорил, – учредим, и все Урени промеж себя переделим.

Царь Петр Алексеевич

Незаметно и весна подошла. На Марию Египетскую последний обоз из города вернулся. Еле добрались. Просовы и полыньи – коням по пузо. Еще бы денек, так все бы в лесу и остались. Новую страшную весть обозники привезли: первою – старика, уренского богатея Силаева и всех взятых с ним вместе в остроге смертью казнили. Просили уренские возчики хоть мертвеньких им выдать для честного погребения, а им в ответ посмеялись только.

Когда совсем затемнело и в бору сыч заухал, нечистой силе время ее возвещая, собрались кое кто из мужиков в избе у Петра Алексеевича. Пришли тайностью, огородами, по улице идти опасаясь. Всего человек с пятнадцать. Без уговору собрались. Та кой час пришел, что у всех дума одна встала на Петра Алексеевича.
Был он мужик небогатый, но все же в достатке: двор справный, изба чистая о пяти стен, скотинка удойная, огород и все, что по крестьянству требуется. Но не за достаток почитали в Уренях Петра Алексеевича, а за правильность. Помрет ли кто, а сыны миром поделить достояние не могут – зовут Петра Алексеевича:
– Раздели по Божески.
Росту он был преогромного, аккурат сажень без вершка, и силы непомерной. На медведя всегда один ходил и ружья с собой не брал, а по древности – ножполосач и рогатину. Компании ни с кем не водил и водки в рот не брал.
Поднялся Петр, справедливым двуперстным знамением груди осенил, бороду огладил:
– Во имя Отца, Сына и Духа Свята! Правильны слова ваши: не стало житья крестьянину. Пошто будем в поте лица трудиться? На поганую советскую власть несытую? К добру ли, к худу ли, а путь нам один объявляется: солдатишек с советской властью прогнать и свою власть в Уренях утвердить.
Мужики разом загомонили:
– Коли до боя дойдет, своих триста ружей поставим… Все охотники, у каждого свинец с зельем найдется…

Отобрал Петр Алексеевич одиннадцать человек, сам двенадцатый, велел за ружьями да топорами сбегать и повел…
Солдатишек взяли без шуму. Осмелели они за спокойной жизнью в Уренях, разбаловались. Спервоначалу караул у пулемета в сенях ставили, а тут и дверь припереть забыли.
Не жить солдатам. Сами видят смертушку. На колени валятся, вопят дурным голосом:
– Помилуйте, православные, Христа ради! Народ же все злей напирает. И был бы тот день для солдат последним, кабы не услышали все зычного голоса Петра Алексеевича:
– Укротитесь! Дайте слово молвить! Зычный голос все услыхали и солдатишек оставили. А Петр Алексеевич на крыльцо восходит и с поклоном речь начинает:
– Не во гневе Бог жив, а в справедливости. Солдатишки – народ подневольный. Все едино – по царскому ли слову идут или по советскому. Не их власть, чтобы собой управлять. Что приказано, то и исполняют. Нам же кровь их на душу брать несовместно, то и перед Богом ответ великий, и начальство, какое ни будет, за то не похвалит. Мое слово – солдатишек миловать!
Опять зашумели. Только теперь уж об ином спорят: пустить ли совсем или под караулом содержать! Все же порешили:
– Пустить и одежду им возвратить. А оружия и хлеба на дорогу не давать. Дойдут к городу – их счастье, не дойдут – воля Господня.

Казнить Фрола порешили на утро. В тот день Вербное Воскресение было и в такой великий праздник кровь проливать, хотя бы и по справедливости – грех.
Но и в страстной понедельник казни не было: сгинул Фрол. Заперли его с вечера в заднюю горницу в правление, в окне ставню наглухо забили и к дверям караул поставили. Утром взошли – нет Фролки, и окно открыто. Ставню осмотрели: клещами гвозди повыдернуты. Нашелся, значит, в Уренях Фролу сообщник, а кто – доселе неизвестно. Баяли потом на многих: и на тех, кто к Фролу потаенно хаживал и в комбед соблазнялся, и на дочку попову указывали, будто у нее с Фролом любовь была… Мало ли что сказывали, а в точности уяснить не могли.

Вышли старцы к народу и устами Нафанаила объявили:
– Своего царя избираем, а кого хотите звать на царство – того кричите!
И крикнул весь народ одним голосом:
– Хотим государя Петра Алексеевича, кроме его никого!
Тем, у кого Фрол весь хлеб начисто выгреб, приказал царь Петр Алексеевич помощь мукой собрать с каждого по достатку, и сам первый три пуда отвесил. Только не в милостыню, Христа ради, такое каждому хозяину зазорно, а в долг, с отдачей к Покрову, после обмолота, и бумагу на то учитель составил.

Только не прошло все же без следа пребывание в Уренях Фролкиных солдатишек. На Красную горку задумала мать Колоуриха скороспелку свадьбу сыграть. Была к тому причина: девка ее Евпраксия с одним из солдатишек погуливала. В Уренях такое дело девке в укор не идет. Обычай там вольный: девок в затворе не держат. Особенно в тех домах, которые по старой вере. Бабам иное дело. Бабу, – скудельный сосуд, – держат в страхе Господнем и мужу повиновении. Ибо сказано в Писании, и старцы подтверждают: «да боится жена своего мужа», про девок же умолчено.
В ночь девица сгинула. Сказывал потом ходок Нилыч, что в городе ее видел.
Солдата своего она там не нашла, потонул он в болоте, из Уреней идучи. А живет в почете. Косы остригла, красным платком по никониански повязана и сама вроде начальства. В главном совете сидит и на мужиков покрикивает.

И в других девках шатание стало заметно. Бывало на праздник, под вечер, на завалинках посядут и про Алексея Божьего человека, и про Книгу Голубиную стихиры поют, али мирские стародавние: «Сад виноградный», «Лебедь белую».
Теперь про Алексея и вспоминать не хотят. Смеются.
– Алексей – человек Божий, а нам, девкам, не гожий. Одна скука от этой песни, а вот не хотите ли:

Яблочко, ты мелко рубленное!
Не целуйте меня, я напудренная…

К сенокосу пришли теми же тропами последние из уренских, что на войну были взяты. Себя фронтовиками зовут. Совсем обмирщенные. Цыгарки по весь день изо рта не вынимают. Для начала погуляли покуражились:
– Мы де растакие сякие, опора пролетарской революции!
Однако царь Петр Алексеевич их укротил, хотя без боя не обошлось. Один фронтовик навек с косой рожей остался, так его царская рука по скуле благословила. И оружие царь Петр отобрал. В правление вместе с пулеметом заперли.
Присмирели фронтовики, посбавили куражу, видят – не их здесь сила.

Война

Пали инеем на траву первые заморозки, и рябина в лесу пожухла. Созвал царь всеобщий сход. Посчитали силу – с солдатами поболее трех сотен ружей набралось, хотя многие старинного изделия – шомпольные и даже кремневые с раструбом попадались.
Аракчеевскую гать более чем на две версты разорили и в малом расстоянии потаенную в лесу землянку вырыли. Там Нилыча с подручными безотлучно пребывать оставили. Перед самими же Уренями многие засеки навалили из сосен.
Крепкие морозы ударили лишь на Варвару Великомученицу. Унжу в одну ночь сковало. В болотах же вода потеплее, споду греется. На них твердынька тонкая.
Но советская власть того не ведала, и разом, как стала река, войско снарядила на Урени. Нилыч сподручного прислал:
– Видно. По шляху идут, перед гатью стали. Вскоре же сам прибежал.
– Сунулись, окаянные, мест наших не зная, в топь, где гать была. Ста шагов не прошли – пушку свою увязили! А сила большая: не меньше, как сот два, а то и три…
И назад поспешил для наблюдения. Каждый день стали вести приходить:
– Согнали мужиков из Чудова, гать мостят. Работа споро идет.
– Орудие вытащили.
– На твердь вышли. В бору ночуют, костры палят. Надо думать, завтра ждем гостей.
Говорил царь:
– Сподручнее нам этой ночью самим на супостата ударить, пока он с краю топи обозом стоит. Время ночное – жуткое. Всполошим, попятим маленько, с тверди собьем, а на болоте то еще не крепок лед, споду его греет. Завязнут люди, а орудие всенепременно. Наш верх будет.
Концевые же и прочие сомневаются.
– Наши мужики от дворов не пойдут, а коли и двинутся начала ради, то со страхом и трепетом. Силы боевой, куражу в них не станет.
И царь и старцы сами про то знают:
– Мужик, как кобель цепной: на своем дворе лют и могутен, а отведи его от родного дома – осунется и духом смирится. Вся доблесть из него паром выйдет. Это верно.
Порешили в засеках держаться. Там и укрытия крепкие. Стрелки наши меткие: иные векшу в глаз пулькой малой достают, чтобы шкурка красу не теряла.

– Близки. Мы лесом бежали, а ихних пять саней по тропе след нам правят. Эти – передовые, сила же за ними верстах в двух.
Подъехали шагов на два ста. Мы не палим. Ожидаем. Снимаются с саней. Подводы оборачивают, в ряд ставят и чего то на них копошатся.
Трое флаг берут и к нам идут. Флагом помахивают, издалека орут.
– Товарищи крестьяне, не стреляйте! Допреж того поговорим.
– Поговорить можно. Отчего же?
– Товарищи крестьяне, вы обмануты! Обнаглевшие контрреволюционеры, враги советской власти распространяют о нас гнусные слухи. Не верьте им! Мы, коммунисты, несем крестьянству мир и раскрепощение… – и пошел чесать.
Тут царь подошел, и старцы набежали.
Вожак царя не признал, потому никакого отличия на нем не было – мужик, как и все, – а начетных старцев отличил по скуфьям и по древности.
– Вот они, – орет, – попы ваши, опиумную отраву распространяют!..
Стало и нам обидно: пошто наших честных старцев срамит! Сребролюбию они подвержены, это верно, но отравлением человеков не занимались!
Начали и мы в городских снежинами и древом бить. Одному угодили в самый сап: кровью залился. Видят они – кончена их речь.
Поворотили лыжи к саням. Там остатние порассунулись, а Симка Трохимов глазастый был – пулеметы в санях подузрил.
– Глядите, – кричит, – с миром пришли, а в соломе пулеметы…
Мужики сильно обозлились и палить хотели, только царь не велел до времени.
Стала ихняя главная сила подходить. Пулеметы с саней стащили и в лес поволокли. Что ж, Урени свой имеют: в срединной засеке, на самой дороге поставлен, ветками еловыми фронтовики его укрыли. Они же при нем и состоят – пять человек.
Солдатишки в лес по обе стороны расходятся, но палить не зачинают. Урени тоже греха брать на душу не хотят, да из охотницкого снаряда и далековато.
Так больше часа прошло. Совсем ободрились. Кто и духом слабел, и те повеселели.
– Надо полагать, без крови обойдется. Не пойдут солдаты на Урени, – многие так подумали.
Вдруг, как ударит, завыло, засвистело… Словно змей огненный из лесу вынесся… С краев пулеметы, как тетерева, затокали.
Фронтовики орут:
– Шрапнель! По селу бьет!
Оглянулись, а из села бабы бегут, ребятишек волокут, иные, что под руку попало, тащут. Словно на пожаре.
Царь Петр Алексеевич вдоль засек бежит, как лось сохатый, снег пургой раскидывает. Шумит фронтовикам издалека:
– Чего вы, растакие сякие, из пулемета своего бить не зачинаете!
А те – через засеку – скок! Отбежали шагов на двадцать, руки вздели и орут:
– Не стреляй – свои!..
Тут на Урени страх и нашел. Потекли мужики, кто куда! Одни в село, к бабам и добру своему, другие – в лес.
А солдаты из засеки бегут по всей линии, винтовки держат наперевес и не палят даже, разве один другой стрельнет из озорства. Добежали. Окружили царя и старцев, наставили на них штыки.
– Сдавайтесь!

Соловки

После взятия Уреней красной армией началась обычная расправа. Кроме царя, Нафанаила и начетчиков, забрали около пятидесяти зажиточных крестьян, мельника, торговца Селиверстова, а также и попа с учителем. Всех в ту же ночь погнали пешком в Кострому, дав, правда, проститься с родными. Отряд остался в селе.
Начался такой грабеж, что уренчане с умилением вспоминали о Фролке.
– Тот хоть жито забирал, но на прокорм оставлял, а скотинки хватил самую малость. Эти же…
Село было обязано не только выполнить продналог и все поставки за просроченное время, исчисленные в непомерно высоких цифрах, но внести пеню и уплатить контрибуцию деньгами.
Для гарантии уплаты взяли заложников. Жены арестованных, ошалев от страха, вытаскивали заветные кубышки и вытряхивали их в полы красноармейских шинелей. Красноармейцы, участвовавшие в «Уренском походе», так разжились, что цена золота и «романовских» на костромском базаре пала чуть не на половину.
Зерно выкачали дочиста, угнали большую часть скотины. Подвод не хватало даже в богатых лошадьми Уренях. Созвали возчиков из соседних сел. Картошку тоже забрали и, как водится в социалистическом хозяйстве, свалили на правленском дворе в огромный ворох и поморозили. Но все же увезли к весне: голодные горожане всё сожрут, еще в очередях за нее драться будут.

Когда принимали по списку и в книгу записывали о годах и происхождении, Петр Алексеевич ответил:
– Крестьянин.
– А как же царем стал?
– И из крестьянства царю быть возможно…

Петру Алексеевичу определили расстрел, но тут и смягчение дали по несознательности и крестьянскому его происхождению. Снизошли на десять лет. Попу же, старцу Нафанаилу и учителю такого снисхождения не дали. Всем же прочим разные сроки: кому пять, кому восемь, а кому и все десять – наравне с царем.

На Соловках уренчане держались обособленной группой, словно связанной в тугой сноп крепким оржаным пряслом. В общей казарме Преображенского собора твердо заняли свой угол и отстояли его от натиска шпаны, а ночью, когда хозяева «общей» – уголовники сунулись щупать добротные уренские мешки, первая пара уркаганов, воя и матерясь, покатилась по каменному полу, словно скошенная железною рукою Петра Алексеевича.

Традиционные ограбления и избиения новоприбывших, не только допускавшиеся, но поощрявшиеся получавшей свою долю «фарта» чекистской охраной, прекратились на время пребывания там Петра Алексеевича. И не физическая сила уренского богатыря играла в этом главную роль, но подсознательно понятая шпаной мощь его духовного превосходства. Он один смог противопоставить себя множеству – массе. Если бы за ним ринулись в драку и остальные уренчане, исход ее был бы иным: сотни шпанят, несомненно, избили бы и покалечили их. Так бывало не раз.

Петра Алексеевича тиф захватил, когда все уренчане уже покрылись черным саваном соловецкой земли. Утром на работе, как всегда неторопливо и размеренно, выполнил обычный урок, но, войдя в ворота кремля, не завернул в свой Корпус, а пройдя шумный в эту пору дня двор, стукнул дверью в шестую роту, где концентрировалось православное и католическое духовенство.
– Исповедуйте, батюшка, и допустите к Причастию…
– Да ведь ты… вы как будто старой веры придерживаетесь?
– У Господа все веры равны. Помирать буду.
– Вступите, – приоткрыл дверь священник, и лишь спустя долгий час вышел из кельи уренский царь Петр, дав там ответ Богу в своих великих и малых мужицких грехах и приняв из круглой некрашеной мужицкой ложки сок клюквы и тяжкий арестантский хлеб, претворенные Таинством Подвига и Страдания в Тело и Кровь Искупителя.
Зайдя к себе, он вынул что то из мешка, бережно завернул в расшитое петухами полотенце и позвал ротного.
– Всё, что есть, – ткнул он рукой в мешки, – отдать сирым и нагим. На помин души.
– Да ты что? Спятил? Здоров, как бугай!
Петр Алексеевич молча поднял руку и засучил полотно рубахи.
– Высыпало?! А тебя на ногах еще чорт держит, – изумился чекист, – ну, топай в лазарет, прощевай, царь уренский! Аминь тебе!
Петра Алексеевича никто не провожал в его последнем земном пути. Ухаживавшая за обреченными и вскоре умершая сама баронесса Фредерикес рассказывала потом, что, раздевшись и улегшись на покрытый соломою пол барака, Петр Алексеевич перекрестился и вытянулся во весь свой огромный рост, словно готовясь к давно желанному отдыху.
В лазарете он не сказал ни слова. Молчал и в беспамятстве. Агонии никто не видал, и смерть его была замечена лишь на утреннем обходе.
…Старая фрейлина трех венчанных русских цариц закрыла глаза невенчанному последнему на Руси царю, несшему на своих плечах осколок великого бремени подвига державного служения.


Источник: Борис Николаевич Ширяев «Неугасимая лампада»
Ганди

У V838 Единорога диаметр газопылевой сферы вырос с 4 до 7 световых лет всего за несколько месяцев

https://www.youtube.com/watch?v=U1fvMSs9cps



Казалось бы, хороший повод поставить под сомнение постулат о предельности скорости света (напомню, он основан как раз на отсутствии фактов превышения скорости света). Но на этом постулате воздвигнута ОТО.
И вот нам начинают рассказывать какой-то лютый бред, что это не облако расширяется, а просто звезда освещает ранее разлетевшуюся пыль (ну как бы у пыли есть слои, как у капусты, и сначала нам звезда освещала первый слой, потом второй, а визуально это выглядело как будто кочан растёт, а он не растёт). Но для этого эффекта волшебная пыль должна менять свои оптические свойства от прозрачности до непрозрачности (что само по себе фантастично)... тоже со сверхсветовой скоростью.

Второе объяснение ещё бредовее: "световое эхо". Оно вообще ничего не объясняет, тут единственный расчёт, что люди не полезут проверять значение этого термина. Потому что эхо приходит после основного сигнала, оно никак не может прийти до него.

Мне так понравилась эта ахинея, что захотелось разобрать её отдельно, безотносительно У V838 Единорога.

Итак, вот статья в Википедии. В ней написано:

На рисунке свет, идущий по пути A, приходит от источника к наблюдателю в первую очередь. Свет, который проходит по пути B, отражается от части газового облака в точке между источником и наблюдателем, а свет, проходящий по пути C, отражается от части газового облака, перпендикулярного пути A. Хотя свет, идущий по путям B и C, для наблюдателя исходит из одной и той же точки в небе, путь B на самом деле значительно короче. В результате облако пыли, по мнению наблюдателя, расширяется гораздо быстрее, чем скорость света.



Только вот на их прекрасной картинке точка С ближе к звезде, чем В. Эффект "светового эха" будет выглядеть как сжатие облака, но не как расширение со сверхсветовой скоростью.
И ещё они пишут, что В и С исходят для наблюдателя из одной точки. Вообще-то из разных (это они протупили и нарисовали неправильно, можно нарисовать их на одной линии).
Но в любом случае "эффект эха" может изобразить удаление объекта, но никак не приближения.
Да, про "световое эхо" пишут на "Элементах", и дёргают в свою статью этот неправильный рисунок с Вики. К вопросу об уровне наших популяризаторов.
Ганди

Если спросить современных людей "Зачем брокеры прыгали из окон в начале Великой депрессии?",

ответов будет много, но вряд ли прозвучит правильный: человеку чести невыносимо смотреть в глаза тем, кого он убеждал покупать акции, потому что они на подъёме, потому что тенденция к дальнейшему росту отчётливо видна, и у него самого не было сомнений в правдивости своих слов, а они оказались ложью и крахом.