cmpax_u_pagocmb (cmpax_u_pagocmb) wrote,
cmpax_u_pagocmb
cmpax_u_pagocmb

Categories:

Освоение степной целины в 19 веке

Новоузенский уезд относительно недавно был золотым местом для переселения. Еще до сих пор жители уезда помнят свой Тамбов, свою Калугу, Тулу, Орел и т. д. В этом смысле уезд может быть учителем наших дней, учителем того, как не нужно переселять. Двигался народ на широкую пашню, на девственную ниву бесконечной степи; становился хуторами, поселками; нигде нет преграды, нигде нет запрета — где хочешь паши, сей; по 5 к. за десятину плата была. Пришлые рабочие руки плыли и шли без удержа, но закон редкому позволил остаться тут хозяином. Из тысячи десяток укоренился обладателем степи, 900 работали у него. Колонист русский и немец одинаково обращались в господ и, загребая жар чужими руками, засевали сотни десятин на душу. Пришлые вспашут, скосят и уйдут. Урожай — хлеба девать некуда; продают за бесценок, потому что население редко, потребление местное ничтожно, расстояния длинны, провоз дорог. Неурожай — пришлые с голода помирают, местные жители пособия просят. Земли, вспаханные чужими руками в необъятном количестве, не знают ни хорошего плуга, ни доброй работы. Некогда заняться ими; чужие руки дороги — скорей, скорей, да побольше десятин — вот был и есть девиз местного земледелия. Народ попал на эту ширь из тесноты; из ржаной бедности прямо в пшеничный рай. Бросьте же в него камнем за то, что он не берег землю, живо истощил свой богатый надел, превратив его в негодный песок, и не смекнул о завтрашних порядках. А порядки эти вот какие настали. Сегодня везде земля задаром раздавалась; мужик и конца не видел новям. Не велика беда, рассуждал он, что здесь истощу почву — на жизнь хватит и внукам останется — по 5 к. можно платить. И вдруг нескончаемая казенная новь стала делиться. Десятки, сотни тысяч, миллионы десятин ее отошли в частное, пожалованное владение. Окружили эти владения мужика; казна стала бедна землей и начала отдавать ее с торгов. Сунется мужик с своего уже никуда не годного, хотя и обширного надела вправо — частный владелец; влево — казенный арендатор-купец. Таким-то манером ценность земли выросла в иных местах ровно в сто и двести раз. Мужик из господина обратился в фермера. Надел не родит; абсолютно, безвыходно необходимо для мужика снимать чужую землю. Частные владельцы и арендаторы целыми государствами распоряжаются, по количеству находящихся в их власти десятин. Кому заботиться об этакой громадине? Частные владельцы даже не видели ни разу своих даровоприобретенных королевств, арендаторы через 6—10 лет должны возвратить чужую землю. У тех и других в мыслях одна дума: «Как бы побольше сегодня получить». Чтоб мужик дороже дал, ему новь да новь преподносят, все лучшие места отдают без отдыха в аренду… Истощилась живо и у них земля. Были леса крестьянские и казенные, были ручьи, были реки. Мужицкая нужда тотчас вырубила общественные; три четверти казенных лесов исчезли еще живее на пожалованных королевствах. Жгучее степное солнце воспользовалось неурядицей и отняло у степи ручьи и реки, превратив их то в солончак, то в чахлое болото. Степной ветер сослужил и свою службу: не задерживаемый ни деревом, ни крепостью исчезнувшей девственной почвы, сталь он подымать столпом песок и покрыл им нивы, луга и села… Вот хоть бы с. Дьяково. Еще не старые в нем люди помнят кругом леса осиновые, березовые и дубовые, в которых водились дикие яблони, ежевика, костяника и черемуха, из зверей — лось, зебр и лисица, из птиц — тетерев и куропатка. А теперь? О, теперь шагом едешь и шагом выезжаешь из Дьякова по глубоко песчаной дороге, среди голых бугров и котловин передвижного песку… Азартная игра землей продолжается, и чем меньше осталось неистощенного природного капитала, тем азартнее игра и все больше и больше творит она несчастных банкометов. Выше и выше гонят цену на землю арендаторы и владельцы; круче и круче попадается мужик в риск и долги; все меньше и меньше у него остается и от великих урожаев; нет у него денег для доброй рабочей наемной силы; нанимает он ее и велит: «Родимые, хоть кое-как, да скорее, побольше засейте, потому что я столько заплатил, столько задолжал, что если Бог не пошлет урожая на сорока десятинах на душу, то и кормиться будет нечем!»

...на великом просторе, на полуобитаемом пустыре степей мужику-земледельцу тесно. Небо шлет жару и не дает дождя; плохой урожай ростит долг; долги и недавние обильные жатвы толкают мужика засевать больше и больше; безденежье уменьшает мужицкие средства и скот; без капитала и с малым количеством скота работа становится все хуже и хуже; неоплатный долг прежних лет, долг по казенным ссудам и частному кредиту отнимает у крестьянина всякий критерий деньгам и ценам — он охотно, хотя и невольно, соглашается увеличить до безобразия плату за арендуемые им земли…
Вот где наглядное доказательство, чего здесь требует земля: у Дегтярева три десятины, заливаемые весной водами Еруслана. Вода на этой ниве постояла только недельку; пахал он ее по общемужицкому способу, называемому «допотопным»; стояла эта нива, как и вся самарская степь, под тем же бездождным небом, жгучим солнцем и горячим ветром, но влага внутри спасла пашню: каждая десятина в этот неурожайный год дала до семидесяти пудов прекрасного зерна! Ключ найден и ларчик открылся: нужна не поливка, нужна для почвы внутренняя влага, чтоб противостоять засухам. Будем искать еще подтверждения разгадке.
— Прежде, — рассказывают старожилы, — киргизы тут везде запруды делали; до сих пор остатки их работ кой-где видны…
«Запруд» — это вал, загораживающий сток весенних вод и собирающий их в широко разливающийся бассейн. Местность, степь, как я рассказывал выше, вполне благоприятствует этим работам. Отлогие холмы, широкие долины — сама природа указывает: «Тут загороди, не давай уходить воде…»
— Нет ли и теперь где-нибудь таких запруд?
— Есть, — отвечают, — две-три…
Лучшая запруда устроена крупным местным землевладельцем Чингиз-Ханом. Он не жалел ни труда, ни денег. Киргизский князь явился учителем цивилизаторов, а соседние с его землей волости пугались, смотря на его работы: «Потопит он нас!» Но вот ханская запруда готова. Как ни бесснежна зима, но в весенние месяцы собираются воды, заливают луга, пашни и нивы хана, достается чуточка их и на долю соседних крестьян. Кругом нет сена, а у них и у хана трава каждый год на загляденье — и густа, и мягка, и высока. Кругом полный неурожай, у хана запасы хлеба неистощимы.
— Нет ли еще где такого примера?
В с. Савинках да в слободе Малые Узени тоже есть кой-какие запруды, и тоже не знают они, что такое бескормица для великих помощников крестьянина — коня, коровы и овцы.

Донельзя странен вид сел на голодной территории. Словно тут был неприятель и только что ушел, разорив, обезлюдив село, отняв у его жителей всякую работу. Вот ряд домов с остовом балок вместо крыши; солома снята и давно скормлена скоту. Вот полуразобранный плетневый забор — его сожгли за недостатком кизяка: голодный скот мало давал топлива в прошлую холодную зиму. Вот там и тут хаты с затворенными и заколоченными перекладиной ставнями. У иных приступок под окнами кем-то разобран и земля сочится из него, как внутренности из раны… Это избы тех несчастных-счастливцев, которые успели бежать на чужую сторону от голода на родине. Вон на площадке среди изб палая лошадь; ее рвет и ест целая стая псов. «Собаки-то нонеча тоже голодают — пусть подкрепятся маленько», — рассуждает село и не убирает падаль. У домов в уголке тени сидят по два, по три мужика; сидят, лениво протянув ноги — работать нечего; кой-где на завалинках бабы с малыми ребятами на руках — прясть нечего. Вон и кабак; двери настежь; упитое лицо целовальника на крыльце; видно, и у него нет ни гостей, ни торговли. Эти забитые и заколоченные хаты, эти разобранные крыши, безделье мужика, пустота на улицах и ни звука, ни звука во всем громадном селе — производят впечатление до такой степени тяжелое, что не забыть его, кажется, никогда!


А. Н. Молчанов. По России. — СПб., 1884
Источник

Я вижу следующие причины неудач:
1. Переселялись скорее всего те, у кого дела в средней полосе шли не очень.
2. Без дерева (строительный материал, топливо, элемент ландшафта) очень трудно. Сложно сказать, что важнее: лес или земля.
3. Бизнес с оборотом денег в условиях скачущих цен (на зерно, землю, скот, топливо, рабочие руки) рискован. Прибавить к этому рискованность самого земледелия, и получаем гарантированное прогорание. Здесь хорошо себя чувствуют только игроки на разнице цен (купцы, кулаки). В средней полосе стабильность выше, но и возможностей меньше (меньше земли, она менее плодородная, хлеб дорог, скот дёшев, в миру всегда прокормишься).
Tags: Российская империя, история, монголоиды, экономика
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment