May 9th, 2020

Ганди

Кварплата и блокада

Зимой 1941-42 гг., когда люди в городе мёрли как мухи, государство продолжало исправно взимать дань за жилплощадь, а законопослушные граждане покорно её платили. Бабушка в самом начале Блокады после эвакуации детей, ареста и последующего расстрела мужа (моего деда) осталась одна и без работы - иждивенческая категория - самые низкие нормы выдачи продуктов. При этом она сильно боялась потерять две комнаты в коммунальной квартире на улице Петра Лаврова. Для того чтобы выжить, а главное - заплатить за жильё, она сдавала кровь.
После бомбежки в начале декабря в окнах были выбиты все стекла, и обитать там было физически невозможно. На деньги, отданные за бесполезное жильё, бабушка могла бы дольше протянуть, а то и вовсе пережить Блокаду. Но она умерла в апреле 1942. Ей было 37 лет, и я её никогда не видел.


Источник

В Смольном велись сепаратные переговоры с немецким командованием. Немцы предлагали снятие блокады в обмен на уничтожение Балтийского флота, вернее подводных лодок. Жданов предлагал сдачу города со всем населением в обмен на вывод войск вместе с оружием. В одностороннем порядке немцы предлагали беспрепятственный вывод из города всего мирного населения, а также разрешали свободный провоз продовольствия в город. И это были не просто слова – в Ленинград беспрепятственно проехали несколько хлебных обозов (с одним из них, через две линии фронта спокойно приехала из Москвы сестра Ольги Берггольц.
После войны в торговлю «выбросили» тушенку, изготовленную, как следовало из надписей на банках, в 1941 году в Ленинграде!


Источник
Ганди

Кто такие "пропавшие без вести"

Маршал Конев:
“По лесам, полям и оврагам страны остались истлевать без погребения кости более двух миллионов героев. В официальных документах они числились пропавшими без вести — недурная экономия для государственной казны, если вспомнить, сколько вдов и сирот остались без пособия.”
Таким образом, если советский солдат или офицер погибал в бою, а его подразделение не наступало, а отступало, он становился пропавшим без вести, то есть под подозрением перехода на сторону врага. Семья в этом случае не получала никакого пособия.

Степан Кашурко — бывший помощник по особым поручениям маршала Ивана Конева, генерал-полковник:
-...могут ли радоваться семьи тридцати миллионов погибших и сорока миллионов искалеченных и изуродованных солдат?
Позже узнал, что его привела в ярость реакция Брежнева и Суслова, отказавших маршалу, попытавшемуся добиться от государства надлежащей заботы о несчастных фронтовиках, хлопотавшему о пособиях неимущим семьям пропавших без вести.
— Товарищ маршал, этого же никто не напечатает! — взмолился я.
— Ты знай, пиши, сейчас-то нет, зато наши потомки напечатают. Они должны знать правду, а не сладкую ложь об этой Победе! Об этой кровавой бойне! Чтобы в будущем быть бдительными, не позволять прорываться к вершинам власти дьяволам в человеческом обличье...


Источник